Сто дней, сто людей: зачем обычный парень из ЛДПР полез в чужие очереди, больницы и кошельки петербуржцев?

Александр Устименко из петербургского отделения ЛДПР сам себе решил устроить необычный эксперимент: сто дней — на то, чтобы лично выслушать и попробовать помочь как минимум ста людям.

Сейчас у него позади уже 12 встреч. Это не записи в отчете и не фото с хлопающими в ладоши пенсионерами. Это реальные истории людей, которые приходят с очень конкретными проблемами в Петербурге— от «нет бензина» и «нет врача» до «нет денег закрыть месяц».

«Ко мне может прийти любой. Не только тот, кто поддерживает ЛДПР. Я не спрашиваю за кого вы голосуете. Сначала — проблема, потом всё остальное», — рассказал нам Устименко.

На вопрос про очереди на заправках Устименко не сваливает всё на “объективные обстоятельства”.

«Они же не просто так, да, эти очереди образуются, — говорит Устименко. — Это следствие того, как принимаются решения. В медицине, в топливной сфере, в бюджете. Если людей ставят в конец списка приоритетов, они оказываются в начале очереди — в прямом смысле».

Устименко не делает вид, что одним звонком решает любые вопросы. Наоборот, он подчеркивает рамки:

«На сегодня ЛДПР не является партией власти. В Госдуме у нас 21 депутат. Наши решения и предложения очень часто не находят поддержки. Это правда. Поэтому я не буду сейчас вам рассказывать сказки, как мы всё одним махом поменяем», — рассказал он «Петербург Ньюс».

Зато он ясно формулирует, что можно делать уже сейчас, даже без “волшебной кнопки”:

«То, что мы точно можем делать — говорить о проблемах прямо. Это уже не мало. Пока кто-то боится слов “дефицит”, “развал”, “очереди”, мы обязаны их произносить», — добавляет он.

Про дефицит бензина он говорит так:

«Давайте честно: можно сейчас наклепать десяток популистских предложений и раздать их в листовках. Но от этого бензин не появится и врачи не выйдут из воздуха. Поэтому мне неинтересно заниматься красивой демагогией. Интересно — разбирать, что реально можно сделать в нашей ситуации».

Обо всем этом Александр Устименко рассказал нам в перерыве LXVIII Конференции Санкт-Петербургского регионального отделения ЛДПР. Как мы узнали, особое отношение у молодого поколения Жириновского в виде Устименко— к проблемам здравоохранения.

«Дефицит в медицине — это не сухой термин. Это наша с вами жизнь: часы в очереди, отсутствие специалистов, невозможность получить нормальную помощь. Если государство экономит на этом — оно экономит на времени и здоровье людей. Об этом надо говорить вслух», — рассказал нам Александр Устименко.

Когда речь заходит о Владимире Вольфовиче Жириновском, в памяти всплывает его знаменитая фраза: «Даже если я умру, я из могилы буду вам помогать и сигнализировать».

Мы и спросили, сигнализирует ли он петербургскому региональному отделению ЛДПР. Оказалось, что да.

«Владимир Вольфович помогает тем, что о нем помнят. 2026 год объявлен годом его памяти. По всей стране проходят спортивные, культурные, образовательные мероприятия. В школах и вузах рассказывают о нем уже как об исторической личности. И да, это влияет на наш рейтинг — не будем делать вид, что нет. Но главное другое: связка “Жириновский — ЛДПР” никуда не делась. И это задает планку, ниже которой опускаться нельзя».

Он напоминает, что и сам Жириновский, и нынешний лидер ЛДПР Леонид Слуцкий всегда говорили о необходимости для молодежи заходить в политику не ради кресел, а ради дела:

«Их желание, по сути, сбылось. Сегодня в регионах работают люди, которым не сорок лет в политике, а которые только входят в неё — как я. Это не про “молодежь для картинки”, это про попытку делать по-другому».

К слову, Слуцкий, по словам Устименко, часто бывает в Петербурге и внимательно следит за работой регионального отделения. Сегодня, когда мы спрашивали Александра о его “100 встречах”, Слуцкого тоже ждали в городе. Не доехал — федеральное расписание штука жесткая. Но для Устименко важно другое: «Слуцкий в курсе всего, что здесь происходит. И это добавляет ответственности».

И, может быть, главный сюжет здесь даже не в проблемах.

И Жириновский, и Слуцкий всегда повторяли: в партии должно быть как можно больше молодежи. И вот — посмотрите. Это поколение пришло. Смена подросла. И уже работает.

В этом году Устименко исполняется всего 30 лет. Примерно в таком же возрасте свои первые шаги в большой политике делал молодой юрист Владимир Жириновский — еще без имени, без статуса «легенды», просто человек, у которого были громкие идеи.

И его дело, выходит, действительно живет — только уже в других людях и в другой эпохе. А мы и не заметили, как она поменялась.

Да, пока мы спорим о ценах на бензин и длине очередей в поликлиниках, почти тихо случилось главное: сменился возраст людей, которые решают, о чем вообще можно говорить в политике.

Эпоха Жириновского не закончилась — она просто изменила лицо. И если присмотреться внимательнее, это новое лицо уже сидит напротив людей на 17‑й, 18‑й, 30‑й встрече, слушает, записывает и пытается что‑то сделать, пока остальные продолжают говорить, что “так устроена система”.